[В начало сайта] [Список произведений] [Статьи о Гофмане]


Эрнст Теодор Амадей Гофман. Мастер Мартин-бочар и его подмастерья

 
   Начало    Как мастер Мартин был выбран цеховым старшиной и как благодарил за это.    О том, что далее происходило в доме мастера Мартина.    Про то, как мастер Мартин выше всех других ремесел ставил свое ремесло.    Предсказание старой бабушки.    Как познакомились молодые подмастерья Фридрих и Рейнхольд.    Про то, как молодые подмастерья, Рейнхольд и Фридрих, были приняты в доме мастера Мартина.    О том, как в доме мастера Мартина объявился третий подмастерье и к чему это привело.    О том, как фрау Марта говорила с Розой о трех подмастерьях. -- Ссора Конрада с мастером Мартином.    Рейнхольд покидает дом мастера Мартина.    Про то, как Фридрих был изгнан из мастерской мастера Мартина.    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

<< назад <<   >> вперед >>

  О том, как в доме мастера Мартина объявился третий подмастерье и к чему это привело.
  
  Когда оба подмастерья — Рейнхольд и Фридрих — несколько недель проработали в мастерской мастера Мартина, последний заметил, что, если дело требует измерений линейкой и циркулем, вычислений и глазомера, с Рейнхольдом трудно тягаться, но, едва дело доходит до фуганка, долота или колотушки, все идет иначе. Рейнхольд очень скоро устает, и работа не спорится, как бы он ни старался. Фридрих же, напротив, весело стругает, стучит молотком и не устает так быстро. Но что отличало их обоих — так это благонравие, в котором, главным образом благодаря Рейнхольду, немало было беспечной веселости и добродушной жизнерадостности. К тому же и в самом разгаре работы, особенно когда тут же находилась прелестная Роза, они не щадили глоток и своими красивыми голосами, которые очень хорошо подходили друг к другу, пели великолепные песни. А если при этом Фридрих, искоса бросавший взгляды на Розу, переходил на грустный напев, Рейнхольд сразу же запевал шутливую песню, которую сам сочинил и которая начиналась словами: «Бочка — не цитра, а цитра — не бочка», так что старый господин Мартин нередко опускал колотушку, которой уже готов был сделать удар, и хватался за живот, колыхавшийся от веселого смеха. Вообще оба подмастерья, особенно же Рейнхольд, снискали полное расположение Мартина. Можно было также заметить, что и Роза пользуется разными предлогами для того, чтобы чаще и дольше, чем это случалось до сих пор, побывать в мастерской.
  Однажды мастер Мартин в задумчивости пришел в свою мастерскую у городских ворот, где работали летом. Как раз в это время Рейнхольд и Фридрих собирали маленькую бочку. Мастер Мартин остановился перед ними, скрестив руки на груди, и молвил:
   — Право же, и сказать вам не могу, как я вами доволен, дорогие мои подмастерья, но сейчас у меня большая забота. С Рейна пишут, что для виноделов нынешний год будет благодатнее, чем все былые года. Один премудрый человек сказал, что комета, появившаяся на небе, своими дивными лучами будет оплодотворять землю, а земля отдаст весь жар, скопившийся в ее глубинах, где кипят благородные металлы, и вдохнет его в лозы, томимые жаждой, и в пышном изобилии будут одна за другой созревать виноградные кисти, вливая в вино тот пламень, которым они напоены. Только лет через триста настанет вновь такое благоприятное сочетание созвездий. Так вот и работы у нас будет хоть отбавляй. А тут еще достопочтенный епископ Бамбергский пишет мне, что заказывает большую бочку. С этим мы сами не справимся, и надо мне будет подыскать еще одного усердного работника. Но я не хотел бы брать с улицы первого встречного, а время-то не терпит. Если вы знаете где-нибудь хорошего работника, который был бы вам по душе, то скажите мне, а я уж залучу его, хотя бы это мне и стоило больших денег.
  Едва только мастер Мартин успел вымолвить эти слова, как вдруг появился у входа высокий, плечистый молодой человек и громко крикнул:
   — Эй, вы! Здесь, что ли, мастерская мастера Мартина?
   — Мастерская-то здесь, — отвечал мастер Мартин, подойдя к молодому человеку, — мастерская-то здесь, но незачем вам так страшно кричать и поднимать такой шум; к добрым людям так не приходят.
   — Ха, ха, ха, — рассмеялся молодчик, — вы, верно, и есть мастер Мартин, — как раз таким мне его и описывали: толстый живот, изрядный подбородок, прищуренные глазки, красный нос. Ну, здравствуйте, мастер Мартин.
   — Да что вам нужно от мастера Мартина? — с досадой спросил Мартин.
   — Я, — отвечал молодой человек, — бочарный подмастерье и хотел только спросить, нельзя ли мне поступить к вам в работники.
  Мастер Мартин от удивления, что подмастерье является к нему сам и как раз в ту минуту, когда он собирался его искать, отступил на несколько шагов и с ног до головы смерил взглядом молодого человека. А тот смело смотрел на него сверкающим взглядом. Поглядев на широкую грудь юноши, на его сильные кулаки, убедившись в том, как крепко он сложен, мастер Мартин подумал: «Такого здорового парня мне и нужно!» — и сразу же потребовал свидетельств о ремесле.
   — У меня их нет с собою, — ответил молодой человек, — но я их скоро получу и даю вам слово, что работать буду честно и усердно: неужто этого вам не довольно? — И с этими словами, не ожидая ответа мастера Мартина, молодой подмастерье вошел в мастерскую, скинул со спины мешок, снял шапочку, надел фартук и сказал: — Говорите же, мастер Мартин, что мне надо делать.
  Мастеру Мартину, совершенно озадаченному бойкостью незнакомого юноши, пришлось сперва собраться с мыслями, потом он сказал:
   — Ну, докажи-ка нам сразу, что ты — хороший бочар, возьми в руку молоток и к бочке, что там стоит, сделай втулку.
  Все, что ему было сказано, новый подмастерье исполнил быстро и ловко, а затем, звонко рассмеявшись, воскликнул:
   — Ну как, мастер Мартин, вы все еще сомневаетесь, что я хороший бочар? Однако, — продолжал он, расхаживая по мастерской и пристально разглядывая инструменты и приготовленное дерево, — однако найдутся ли у вас хорошие инструменты и... да что это там за колотушечка? Ею, верно, забавляются ваши детки? А это долотце? Это, верно, для учеников? — И тут он схватил большую, тяжелую колотушку, которую Рейнхольд едва поднимал, а Фридрих пользовался ею с трудом, тяжелое долото, которым работал сам мастер Мартин, и давай ими размахивать. Потом он оттолкнул в сторону две большие бочки, словно это были два легоньких мячика, и схватил одну из толстых, еще не отесанных досок. — Ну, — закричал он, — ну, мастер Мартин, это хорошая дубовая доска, — я ее разобью, как стеклышко! — и с этими словами он ударил доску о точило так, что она со страшным треском тут же и раскололась на две части.
   — Эх, славный ты мой подмастерье, — сказал мастер Мартин, — только не вздумай мне выбросить вон ту стоведерную бочку, того гляди, ты и всю мастерскую разнесешь! Вместо колотушки ты возьми вон то бревно, а долото по твоему вкусу я достану из ратуши — Роландов меч, что в три локтя длиною.
   — Это бы мне подошло, — воскликнул юноша, и глаза у него засверкали, но он сразу же их потупил и, понизив голос, сказал: — Я ведь думал, дорогой хозяин, что работы у вас много и вам нужны сильные подмастерья; вот я и похвастал своей силой, да перехватил через край. Возьмите меня все-таки в работники, я исправно буду делать все, что вы скажете.
  Мастер Мартин посмотрел юноше в лицо и должен был сознаться, что никогда не встречались ему черты лица более благородные и честные. Ему казалось даже, что при виде юноши в нем пробуждается смутное воспоминание о каком-то человеке, которого он давно любит и чтит, но никак не мог припомнить, кто бы это был, а просьбу юноши он исполнил тут же и только велел ему представить поскорее надлежащие и достойные доверия свидетельства о ремесле. Тем временем Рейнхольд и Фридрих кончили собирать бочку и принялись набивать первые обручи. Обычно за такой работой они запевали песню, то же сделали они и сейчас, — запели нежную песню на щеглячий лад Адама Пушмана. Но вдруг Конрад (так звался новый подмастерье) крикнул, стоя у верстака, где ему приказал встать мастер Мартин:
   — Это что за писк? Никак в мастерской запищали мыши. Если уж петь хотите, то уж пойте так, чтоб душа отдыхала и чтоб работать было веселей. Такие песни и я пою подчас. — И он запел лихую охотничью песню с гиканьем и всякими выкриками. И при этом он таким пронзительным, таким оглушительным голосом подражал лаю собак и крику охотников, что в больших бочках раздавалось эхо и вся мастерская дрожала. Мастер Мартин обеими руками зажал себе уши, а дети фрау Марты (вдовы Валентина), игравшие в мастерской, от страха залезли под доски. В ту минуту вошла Роза, удивленная и испуганная этим ужасным ревом, который никак нельзя было назвать пением. Увидев Розу, Конрад тотчас же замолчал, отошел от верстака, приблизился к ней и приветствовал ее почтительнейшим поклоном. Потом он тихим голосом сказал, и при этом его светло-карие глаза зажглись ярким пламенем:
   — Прекрасная госпожа моя, какое сладостное розовое сияние разлилось в этой жалкой мастерской, едва вы вошли сюда! О, если бы я только раньше увидел вас, я не оскорбил бы вашего нежного слуха дикой охотничьей песней. О, — воскликнул он, обращаясь теперь к мастеру Мартину и другим подмастерьям, — о, да прекратите же этот отвратительный стук! Пока наша милая госпожа удостаивает нас своего присутствия, колотушка и долото должны безмолвствовать. Лишь ее сладостному голосу будем мы внимать и, преклонив головы, ловить приказания, которые она даст нам, своим смиренным слугам.
  Рейнхольд и Фридрих переглядывались, крайне удивленные, а мастер Мартин звонко рассмеялся и воскликнул:
   — Эх, Конрад, теперь ясно, что ты величайший чудак, который когда-либо надевал фартук. Сперва ты приходишь и, как грубый великан, собираешься здесь все разнести, потом поднимаешь такой рев, что у нас у всех в ушах звенит, а чтобы достойно увенчать все эти глупости, принимаешь мою дочку Розу за благородную девицу и ведешь себя как влюбленный дворянчик!
   — Вашу прелестную дочь, — не смущаясь, отвечал Конрад, — вашу прелестную дочь я очень хорошо знаю, дорогой мастер Мартин, и говорю вам, что она — прекраснейшая девица во всем мире, и да будет угодно небу, чтобы она благороднейшего рыцаря удостоила чести стать ее верным паладином.
  Мастер Мартин держался за бока, он чуть было не задохнулся, пока наконец, охая и кашляя, не разразился смехом, а затем пробормотал:
   — Ну, ладно, ладно, дружок любезный, можешь считать мою Розу знатной девицей, позволяю тебе, но, несмотря на это, будь так добр и возвращайся к верстаку.
  Конрад, опустив глаза, стоял как вкопанный, затем он потер себе лоб и прошептал: «И то правда!» — и исполнил то, что ему было велено.
  Роза, как и всегда, когда она посещала мастерскую, села на маленькую бочку, которую Рейнхольд тщательно обтер, а Фридрих подвинул. Оба — так приказал им мастер Мартин — снова запели ту прекрасную песню, которую прервал неистовый Конрад, теперь совершенно погруженный в свои мысли и молча работавший у своего верстака.
  Когда юноши кончили петь, мастер Мартин молвил:
   — Небо наделило вас прекрасным даром, дорогие мои подмастерья! Вы и не поверите, как высоко я чту дивное искусство пения. Я ведь тоже когда-то хотел стать мейстерзингером, но, как я ни старался, ничего у меня не получалось. Несмотря на все мои усилия, на мою долю выпадали только шутки да насмешки. В вольном пении, бывало, то неверно поставишь лишний слог, то убавишь слог, где не надо, то согрешишь против правил стиха, то выберешь не то словечко или с напева совсем собьешься. Ну, что ж, у вас это лучше выходит; словом, как говорится, чего не может мастер, то сделают его подмастерья. В воскресенье, как всегда, после проповеди в церкви святой Екатерины будут состязаться мейстерзингеры, и вы оба, Рейнхольд и Фридрих, можете вашим чудным искусством заслужить честь и похвалу: ведь до главного состязания будет вольное пение, а в нем вы, как и всякий посторонний, умеющий петь, можете принять участие. Ну, друг Конрад, — с этим восклицанием мастер Мартин обратился в сторону фуганка, — ну, друг Конрад, не хочешь ли и ты взойти на кафедру для певцов и спеть свою прекрасную охотничью песню?
   — Не смейтесь, — отвечал Конрад, не поднимая глаз, — не смейтесь, дорогой хозяин, всякому свое место. Пока вы будете утешаться пением, я позабавлюсь на городском лугу.
  Случилось так, как и предполагал мастер Мартин. Рейнхольд взошел на кафедру и спел песни на разные лады, порадовавшие всех мастеров пения, хотя они и нашли, что певца есть в чем упрекнуть, и если не в ошибке, то в какой-то иноземной манере, про которую они и сами не могли бы сказать, в чем она, собственно, состоит. Вскоре затем на кафедру поднялся Фридрих, снял шапочку и через несколько секунд, посмотрев вперед, а потом бросив на собравшихся взгляд, который, как жгучая стрела, пронзил грудь прелестной Розы, так что она глубоко вздохнула, запел песню в нежном тоне Генриха Фрауэнлоба, столь чудесную, что все мейстерзингеры единодушно сознались в своем бессилии превзойти молодого подмастерья.
  Когда наступил вечер и состязание певцов кончилось, мастер Мартин, чтобы вполне насладиться погодою, беспечно и весело отправился с Розою на Аллервизе. Обоим подмастерьям — и Рейнхольду и Фридриху — позволено было сопутствовать им. Роза шла посреди них. Фридрих, сиявший от похвалы мастеров, в блаженном опьянении решился сказать несколько смелых слов, которые Роза, стыдливо опустив глаза, казалось, не хотела слушать. Она охотнее обращалась к Рейнхольду, который, по своему обыкновению, болтал о всяких веселых вещах и не постеснялся взять Розу под руку. Еще издали услышали они шум и ликование, доносившиеся с городского луга. Подойдя к тому месту, где юноши забавлялись разными играми, в том числе и военными, они услышали, как народ то и дело восклицал: «Победил, победил!.. Опять он, силач!.. Да, с ним никто не справится». Мастер Мартин протеснился сквозь толпу вперед и увидел, что все похвалы, все возгласы удивления относились не к кому иному, как к его же подмастерью Конраду. В беге, в кулачном бою, в метанье копья он превзошел всех других. Как раз когда подошел мастер Мартин, Конрад во всеуслышанье спрашивал, не хочет ли кто помериться с ним силами в веселой игре тупыми мечами. Несколько отважных юношей-дворян, привычных к этой рыцарской игре, приняли вызов. Но прошло немного времени, как Конрад и тут без особого труда и напряжения победил всех своих противников, так что похвалам его ловкости и силе не было конца.
  Солнце зашло, закат погас, и быстро наступили сумерки. Мастер Мартин, Роза и оба подмастерья расположились у журчащего родника. Рейнхольд рассказывал много чудесного о далекой Италии, а Фридрих безмолвно и блаженно смотрел в глаза прелестной Розе. Тут робкими, неуверенными шагами подошел Конрад, как будто сам не зная, присоединиться ли ему к ним. Мастер Мартин стал звать его:
   — Что ж, Конрад, подходи, ты храбро отличился на лугу, это я люблю в моих подмастерьях, так им и подобает. Не бойся, садись к нам, я это позволяю!
  Конрад бросил пронзительный взгляд на хозяина, милостиво кивавшего головой, и глухо сказал:
   — Вас-то я нисколько не боюсь, вас я и не спрашивал, можно ли мне здесь сесть, да и пришел я вовсе не к вам. Всех моих противников я победил в веселой рыцарской игре, и вот хочется мне спросить вашу прекрасную дочь, не подарит ли она мне в награду этот чудный букет, что у нее на груди. — С этими словами Конрад опустился перед Розой на одно колено, своими карими, ясными и честными глазами посмотрел ей в лицо и стал просить: — Дайте мне, милая Роза, этот чудный букет в награду за мою победу, — ведь вы не можете мне в этом отказать!
  Роза тотчас отколола букет и, подавая его Конраду, сказала с улыбкой:
   — Я ведь знаю, что храброму рыцарю, как вы, подобает такая награда из рук дамы, поэтому возьмите мои уже увядшие цветы.
  Конрад поцеловал протянутый ему букет и приколол его к своей шапочке, а мастер Мартин встал и воскликнул:
   — Что за глупые проказы! Но пора уже и домой, скоро ночь.
  Сам он пошел вперед, а Конрад вежливо и почтительно взял Розу под руку, Рейнхольд же и Фридрих, недовольные, шли сзади. Люди, попадавшиеся по дороге, останавливались, глядели им вслед и говорили: «Посмотрите-ка, посмотрите, вот идет богатый бочар Тобиас Мартин со своей милой дочкой и со своими славными подмастерьями! Хорошие парни — ничего не скажешь!»
  
  

<< назад <<   >> вперед >>

[Золотой горшок] [Крошка Цахес, по прозванию Циннобер] [Мадемуазель де Скюдери] [Мастер Иоганн Вахт] [Повелитель блох] [Принцесса Брамбилла] [Советник Креспель] [Угловое окно] [Песочный человек] [Игнац Деннер] [Церковь иезуитов в Г.] [Sanctus] [Майорат] [Эликсиры дьявола] [Житейские воззрения Кота Мурра] [Щелкунчик и мышиный король] [Мастер Мартин-бочар и его подмастерья] [Счастье игрока] [Королевская невеста]


Сказочник Э.Т.А. Гофман.